- Так,-подтвердил Тулькин,-не знает. - Значит, если бы Кузовлева дружила с Мешковым или Дерябиным, а не со мной, то это было бы совсем другое дело? Так? - спросил я Тулькина, - Совсем другое дело! - сказал Тулькин и ещё кивнул головой.- Значит, так ей и надо! - обрадовался по-настоящему Тулькин.- Всё равно с тобой все мучаются: и родители, и школа, и весь наш дачный посёлок, а она что, исключение, что ли... А таблеток серии на три дашь? - спросил разбушевавшийся Тулькин. Я снова вытащил из кармана коробочку и отсыпал на ладонь Тулькина три таблетки. - И про то, как папину бритву тупишь, расскажешь! - предупредил меня Тулькин. - После похищения,-ответил я.-Значит, после ужина я похищаю себя в сторожку на кладбище. В восемь ноль-ноль. На твоих сколько? Тулькин посмотрел на свои часы с одной секундной стрелкой и сказал: - Зачем после ужина? Сейчас тебя похитим! Верёвку только возьму и ещё кое-что! - Как же,-сказал я.-На голодный желудок, что ли? - Именно на голодный... Чтобы неожиданней. Только у меня к тебе просьба: дай ещё на две серии таблеток... - После, после,-сказал я.-После похищения всё отдам. Тулькин немного попереживал и сказал: - Тогда спрячься сейчас за сарай, чтобы нас вместе никто не видел, и жди... Я к тебе незаметно сам подойду...

Уже из-за сарая я увидел, как на крыльце собака Гальда встретила Тулькина и стала на него лаять (наверно, медаль просила вернуть обратно), а я подумал, что молодец Тулькин, не злопамятный! Не держит на меня злобы за папину бритву. Правда, я ничего такого с бритвой его папы не делал и не тупил, конечно, никогда и тупить-то не собирался. Я просто проверял одну заметку из журнала "Техника-молодёжи". Там было написано, что если в лунную ночь положить опасную бритву на свет, то к утру она затупится. А когда бритва затупится, то, я думал, что Тулькин распространит слух среди ребят, что я одной силой воли могу тупить бритвы на расстоянии.