Тулькин с такой неохотой отвернулся от содовых таблеток, что, как мне показалось, у него даже шея заскрипела. - Я и без твоих таблеток могу во сне увидеть что захочу.-Но никакой правды в его голосе не было.-И можешь мне не рассказывать,-продолжал он,- как ты бритву моего отца тупишь. Пусть он меня хоть ещё раз выпорет, а я тебя всё равно подкараулю. Узнаешь ещё, какой я сыщик. А из любви к девчонкам я помогать ни за что не буду. Если бы из ненависти, я бы тебе ещё помог, а из-за любви ни за какие...-он, конечно, хотел сказать "таблетки", но пересилил себя и сказал,-ни за какие... коврижки, даже если бы меня не ты, а твой брат попросил - всё равно бы не стал помогать. Если бы Тулькин не сказал, что из-за любви он мне не поможет, а из ненависти с удовольствием может, мне пришлось бы искать четвёртого сообщника, но когда он сказал, что из ненависти он бы ещё помог, тогда я высыпал на ладонь ещё две таблетки питьевой соды (всего, значит, на четыре серии детективных шпионских цветных снов) и сказал: - Ты мне будешь помогать из ненависти к ней! - Это как же? - не понял Тулькин.- Помогать из ненависти? - А вот так же,- начал я своё, может быть, самое сложное и унизительное объяснение в своей жизни.- Я кто такой? - спросил я Тулькина. - А кто ты такой? - спросил меня Тулькин. - Я шалопут! - сказал я твердо.- Шалопут! -Ты шалопут,- с удовольствием подтвердил Тулькин и как-то уж чересчур поспешно. - Кто шалопут? - переспросил я грозно Тулькина, сдерживая желание дать за такое оскорбление Тулькину в зубы. Но потом я подумал, что это он говорит так для дела и только поддакивает мне, я успокоился и сказал: - Я ещё и лентяй! - Ты ещё и лентяй! - подтвердил снова с удовольствием Тулькин. - Кто лентяй?.. Мы помолчали. Я боялся, что я всё-таки дам Тулькину в зубы за оскорбление личности,- в конце концов, можно же подтверждать и молча, кивком головы, но пересилил себя и, скрипнув зубами, продолжал: - Но Кузовлева об этом ничего не знает? Так?-спросил я.