Общество насчитывает 220 членов и 180 попугаев. Правда, я это вычитал не для себя, в общем-то, и не для попугая Коко, и не для Антошкиной бабушки. Я это для Танечки Кузовлевой вычитал, чтобы она бы узнала об этом и сказала: "Какой этот Алексей Завитайкин любознательный парень! Всем-то он интересуется!.." - Здравствуйте, Антоша.- Я это сказал точно так, как эту фразу мог бы произнести мой брат Саша. - Здравствуйте..-ответил Антоша, не зная, как меня именовать, несмотря на все мои старания доходить не на себя, а на брата. - Саша,-подсказал я. - Здравствуйте, Саша,- сказал Дерябин, успокаиваясь, но не совсем и продолжая смотреть на меня с недоверием. Тогда я решил его добить с помощью общества Дороти Нил. - Вот,- сказал я, протягивая Антону вырезку из журнала,-мне конечно, неприятно, что мой брат испортил вам попугая, но выход есть... Антон внимательно прочитал заметку, покрылся от радости красными пятнами и сказал: - Можно показать бабушке? - Конечно, вырезал специально для вашей бабушки. Спрятав заметку в карман, Антон расчувствовался и совсем потерял бдительность, и вообще я уже мог переходить к письму, но я решил окончательно расположить его к себе и сказал: - Вы можете сыграть что-нибудь лирическое... из классики?.. Мой брат признаёт только джаз, а я его терпеть не могу. Лучшей фразы, вероятно, нельзя было и придумать, потому что Антон снова покраснел от удовольствия и спросил: - А что вам сыграть из классики? - спросил Антон, устраивая на коленях поудобнее свою доску. "Начинается,- подумал я про себя.- С Мешковым меня подвело незнание английского языка, а сейчас меня подведёт моё полное незнание классической музыки". - Мне э... э... - замычал я.- Мне э... э... - Эпиталаму хотите? Я решил, что эпиталама-это что-то такое не очень длинное, и поэтому охотно согласился. Пальцы Антона запрыгали по беззвучным клавишам довольно надолго. Потом вдруг остановились. Я зааплодировал и прошептал: - Прекрасно! Прекрасно! - Нет, нет,- испугался Дерябин,- это ещё не конец.