И тут я вдруг сразу же вспомнил, где и у кого я видел эту медаль... У собаки Тулькина-на её ошейнике. У Гальды... Она получила эту медаль на какой-то собачьей выставке... Ну Тулькин! Я от него этого не ожидал. Если я так переживаю из-за этой медали, то я представляю, как из-за неё мучается собака. Ведь она же бессловесное животное. Ей, может быть, хотелось бы пойти на выставку в комитет и пожаловаться на Тулькина, а как она может пожаловаться : только разве что полает на членов комитета, но они разве поймут, в чём дело. Я уже стал фантазировать, как можно помочь Гальде, но в это время Тулькин спросил меня: - Кровью писал? - спросил Тулькин не своим голосом, прочитав моё письмо, написанное красными чернилами. - Спрашиваешь,-ответил я. - Сразу набело? - Как же тебе - сразу! - возмутился я.- Попробуй напиши сразу такое письмо... Сто черновиков исписал!.. - И черновики кровью писал? - спросил Тулькин опять не своим голосом. - Конечно,- сказал я. - Так ты, значит, всю кровь исписал? - Всю,-сказал я. Тулькин взял мою руку и стал внимательно рассматривать мои кровеносные сосуды. - А что же тогда у тебя течёт? Я пожал плечами. - Не знаю,-сказал я.-Что-то течёт... - Интересно...-прошептал Тулькин, снова впиваясь глазами в письмо.- А когда похищаться думаешь? - Сегодня вечером. После ужина. Часов в восемь. Тулькин уже размахнулся, чтобы скрепить рукопожатием своё согласие, но так и застыл с поднятой рукой. - В восемь не могу,- сказал он.- Сегодня в восемь интересная передача по телевизору. Шпионский фильм. Давай в девять. Для меня не могло быть никакой речи об отсрочке, поэтому я разозлился и сказал: - Да ты знаешь, что здесь после ужина будет твориться? - Что будет твориться? - спросил Тулькин.